FILE #AM-X-41
| FELIX |
КИЦУНЭ преимущества:
слабости:
уровень опасности: средний |
OBSERVATION
Балабол, трикстер и плут. Путешествует по странам и эпохам, собирая впечатления о каждом народе и запечатлевая свои шалости в их истории. Немного патологический лжец или просто плохой шутник.
Феликса можно считать ходячей энциклопедией, только вот подано все под совершенно другим, не характерным для учебников истории углом. Его послужной список растянут на века, а феноменальная память хранит каждое событие, о котором он обожает без умолку болтать. Феликс зовет все это попыткой избавиться от скуки. Лис легкомысленно шутит, что из-за его неряшливости в Древнем Египте человечество утеряло технологию строительства пирамид: последние папирусы, засвидетельствовавшие это, были сожжены для обогрева в одну из холодных ночей в пустыне. В Древней Греции он уверяет, что греки звали его богом Гермесом - покровителем плутовства и торговли (ладно-ладно, все мы знаем, что сегодня настоящий Гермес поет песни под псевдонимом TROY). Ему показалось, средневековой моде не хватало какой-то изюминки: почему бы врачам не носить нелепые маски с длинными клювами? В Новое время он в шутку подсказал Марии-Антуанетте её знаменитую глупость про пирожные, которые голодающие крестьяне должны есть вместо хлеба - Феликс просто не мог думать ни о чем другом, кроме как о съеденном десерте. Совершенствуя свои навыки французского языка с носителями, «по дружбе» нашептал Наполеону брать в Россию побольше шелковых камзолов, уверяя, что зимы там удивительно мягкие. В начале двадцатого века уговорил художественную школу не принять одного амбициозного австрийского мальчика в нее. В 2020, замученный посторонним ночным шумом, что мешал ему спать, ввел в обиход "локдаун".
Ах да, а еще - он крайне ненадежный рассказчик.
Он - всего лишь дух, сторонний наблюдатель, зритель в этом огромном театре. И зритель Феликс чертовски жадный. Его всегда тянуло к людям. Не имея своей собственной простой смертной жизни, он увлекался в других тем, чего был лишен сам. Их эмоции, страхи, привязанности и грехи. Мысли, что толкают на порицаемые поступки; чувства, что превращаются в безвозмездную благодетель. Его всегда поражала в людях их... человечность. То, какими они являются. Пластичными, непостоянными, неповторимыми и вместе с тем предсказуемыми. Их хрупкость и нелогичность манили его сильнее любого колдовства. Смертные казались ему существами, которые умудряются одновременно балансировать на грани божественного и чудовищного, добра и зла, черного и белого. Порой одного слова хватает, чтобы если не изменить ход всей человеческой истории, то как минимум переписать одну личную жизнь. Лис с нескрываемым любопытством наблюдал, как самые близкие отношения разрушаются из-за пустяковых обид, как закоренелые негодяи вдруг отдают последнее ради незнакомца. Феликс влезал в чужие судьбы, нашептывал глупости на ухо, ломал чужие планы, словно испытывая их волю, чувства и характер на прочность. И пусть сам Феликс всего лишь обманщик, рядом с людьми он чувствует себя по-настоящему живым. Его ложь - лишь мелочь в сравнении с той, что создают сами люди. Из страха, из жадности, из желания защититься. Люди возводят вокруг себя целые жизни из фальши, искренне веря в собственную ложь, и именно этот трагикомичный самообман превращает их жизнь в нечто самое удивительное и увлекательное для лиса. Увы, Феликс не пытается их исправить или наставить на истинный путь - он слишком ценит то, что уже сотворено в совершенстве.
В человеческом обществе Феликс практически никогда не представляется местным. Подобно Воланду из известного романа, он нередко появляется в образе харизматичного иностранца. Манерный, с идеально сшитым костюмом, но в самом его присутствии всегда сквозит едва заметный, интригующий «чужеродный» оттенок и детское озорство с пытливостью в глазах. На расспросы о своем происхождении Феликс лишь загадочно улыбается, меняя версии как перчатки: сегодня он «путешествующий граф из старинного, но обедневшего европейского рода», завтра — «эксперт по антиквариату из Вены», а послезавтра - «просто прохожий, отставший от своего века». Этот флёр заграничного гостя позволяет ему легко оправдывать любые свои бытовые странности, незнание некоторых современных технологий и, главное, дает ему идеальное право оставаться сторонним, независимым наблюдателем в любой компании.
Ранний Феликс:
Эмпатичен, с большим интересом исследует человеческие эмоции. Пытается понять их и порой даже любуется ими.
В первые годы легко подвержен влиянию чужих эмоций, плохо умеет закрываться от чужих чувств и не проникаться ими.
Сопереживает тем, кто этого достоин; обманывает и играет с теми, кто это заслужил за свои проступки.
В целом, бережен к людям и питает большой интерес к их культуре. Нравится перенимать некоторые ценности: так, например, увлечен астрономией. Верит в таинственность звездной ночи и заворожен тем, что многое из невероятного описывается языком математики.
Поздний Феликс:
Пресыщен чужими эмоциями. С годами стал скептичен к чужим переживаниям, так как видит одно и то же на протяжении многих веков. Циничен по той же причине - это его способ сбежать от собственной же эмпатии.
"Пробует" и испытывает чужие характеры из прежнего интереса, пускай в своих играх более жесток. С куда большим удовольствием обнажает чужие пороки и ломает личности.
! |
|
━━━━▣━━◤◢━━▣━━━━
связь с вами: | твинк? |
Бесконечные вылизанно-светлые лабиринты компании, внешне прикидывающейся медицинской, ужасали свернувшего не туда сотрудника; Трису по-своему льстило, что он уже начал ориентироваться в идентичных коридорах совершенно не своего этажа с неподписанными обезличенными дверями. Мелкому научному сотруднику достаточно было побывать лишь в нескольких кабинетах своего отдела и, разумеется, не видеть и не знать происходящее за рамками своей работы. Меньше знаешь - крепче спишь. И, вероятно, дольше живешь свою лучшую жизнь с щедрыми выплатами от компании, после которых ты послушно закрываешь свой рот и не думаешь говорить о работе, едва покинув её здание. Трису повезло знать чуть больше, не подчиняясь местным законам - перед верным слугой Магистрата открыты все двери, а врученный пропуск сотрудника позволял не объясняться перед каждым об истинных целях своего присутствия.
В первые дни своей работы в Таунсенде он даже не догадывался, какой грязной была работа оперативников и безопасников компании - мысль об этом заставляет растянуть губы в острой улыбке и ехидно прищуриться, будто услышал чужой омерзительный секрет, как только он сворачивает в нужный коридор. Будь Трис действительно здешним сотрудником, ограничен лишь рутиной своей работы и не испытывал бы никакого естественного любопытства и исследовательского интереса, он бы никогда не узнал, что в компании, занимающейся всего лишь поиском и хранением артефактов, есть эта комната. Неуютно маленькая и пустая, с холодным светом лампы, с одним лишь тяжелым столом и двумя (третий пришлось откуда-то притащить) стульями, характерным затемненным зеркалом на всю ширину стены - классика допросных комнат всех детективных сериалов. Интересно, кто будет стоять по ту сторону "зеркала-шпиона" сегодня? Кто-то из руководства безопасников? Все так же скрываются от дотошного взора Магистрата? Ненароком услышал от "коллеги", какие занимательные разговоры здесь порой бывают. За столом напротив напарника-оперативника обычно сидели разные люди: очевидцы аномальных событий, жертвы проклятых артефактов, полумуные, рассматриваемые попасть в категорию "лабораторная крыска", и сомнительные личности с сомнительными действиями против компании. Под последнее попадал их сегодняшний "клиент", о котором Мейши сообщили перед приглашением поучаствовать в его допросе, заодно подкинув тонкую папку о потерянном артефакте.
Трис уверенно проходит к нужной двери, ничем не отличающейся от миллиона других, встречает ожидающего напротив нее оперативника почти мурлычащим, но отчего-то ядовитым приветствием: "Коллега". Мерзкий тип - и речь вовсе не про ворожея, разумеется. Трис, проверяя, что, черт возьми, здесь происходит, уже был на допросах с этим сотрудником, и у них крайне различались взгляды на то, как и какие вопросы следовало задавать. "Коллега" казался слишком туполобым и прямолинейным, но что еще ужаснее - позволял себе перебивать и лезть на территорию Триса (в вопросы, касаемые интересов Магистрата) без какого-либо согласования с ним же. Но безразмерное эго ворожея продолжает расти, позволяя опускаться до больших показательных наглостей, и сегодня он не намерен снова давать оперативнику шанс запороть ему всё. Потому как-то безразлично протирает линзы своих очков, прежде чем надеть их на себя. Хоть кто-то же из них двоих должен выглядеть умным. Он лишь вполуха слушает, как оперативник вводит его в курс дела. Мертвый лесник с артефактом компании, который группа оперативников не нашла ни в его хижине, ни в одежде убитого, попробуй-пойми-откуда-взявшийся он - не-человек, сидящий сейчас в комнате допроса. Трис делает про себя вывод: работник Магистрата знает больше, чем ему говорит "коллега". Как сложно сдержаться и не бросить на этого оперативника унизительный взгляд, мол, жаль, что он даже не видит всей картины, правда?
Трис следует за своим коллегой внутрь комнаты и, не особо всматриваясь в силуэт "пойманного" убийцы/вора/мародера (нужное подчеркнуть), излишне задумчиво пилит взглядом собственное отражение в зеркале сбоку - или, точнее, тех невидимых, кто за ним стоит. Он вальяжно падает на свободный стул напротив мага (почувствовал легкий шлейф магии со слащавым вкусом ярко-розовой жвачки и сахарной ваты), поправляет свой пиджак, чтобы так же непринужденно кинуть на стол свой блокнот с ручкой и поставить термокружку с омерзительно крепким, горьким кофе (запах - убийственно дубовый, наверняка что-то в нем подмешано), на который побоится посягнуть кто-либо еще. Оперативнику не нравился то ли запах, то ли сам факт, что Мейши устроит в допросной кофе-брейк. Трису же - откровенно похер, что тому не нравится. Мейши не сразу замечает, насколько невозмутимо встречает их допрашиваемый: даже вздумал расслабленно закурить (ему тоже захотелось), пока оперативник ждал прихода ворожея. Трис не сдерживает неприлично громкого для затихшей комнаты смешка. Бросает косой взгляд на своего коллегу с такой напряженной, но молчащей гримасой, будто тот вот-вот лопнет, не сдержав всей своей ненависти за стиснутыми зубами. Переводит взгляд с невысказанным, но таким красноречивым насмешливым одобрением на их подозреваемого. Так и хочется сказать: "В графе самопрезентации я поставил Вам плюс". Но Трис сохраняет молчание, как и улыбку, лишь невозмутимо пожав плечом и пригласительным жестом "разрешив" коллеге приступить к допросу. Нисколько не против, если тот начнет первым. Трис вообще ему с радостью уступит, а пока, подтянув к себе свой блокнот, откинется на неудобную спину стула.
— Кто ты?
Слишком абстрактно. Их мистер-сама-невозмутимость может ответить как угодно, какой-либо шуткой легко обойдя чутье Триса. Ворожей неприятного морщится от чужой некомпетентности, но взгляда от листа не открывает. Заголовок "Piercie". Всего лишь небольшой защитный артефакт, сделанный мастерами компании. Он был отдан леснику, что сотрудничал с компанией и работал в усеянной аномалиями местности, на проверку в "полевых условиях". В перспективе такими же кольцами могли заручиться и сотрудники, работающие с проклятыми предметами - артефакт служил щитом, закрывающим от их порчи. Именно поэтому Трис сейчас присутствует здесь - корпорации интересно и заполучить собственное творение обратно в свои руки, и узнать, не был ли артефакт причиной смерти лесника и работал ли он вообще. Изначально дело хуево пахнет, как болотная трясина, да? Радикально настроенный коллега мог сколько угодно думать, что это дело рук сидящего перед ними мага, но нельзя было исключать и другие варианты. Просто кто-то мыслит слишком узко, чтобы допереть до этого, да?
— Что ты делал в хижине лесника? — Трис отвлекается от блокнота, прислушивается к их разговору. Поднимает взгляд на подозреваемого, мягко скользит по его выразительным чертам, пытаясь настроиться на его "волну". Осознание чужой лжи никогда не приходит сразу, из неоткуда. Неправда становится заметна лишь тогда, когда проникаешься чужим существом настолько, что можешь отличить естественное от неестественного. Трис задумчиво прикусывает кончик ручки, про себя обращая внимание на чужие повадки. Не нравится. Не нравится, что происходит; не нравится, какие вопросы оперативник задает и задает уже сейчас, не дав ворожею чуть больше времени. Он бросает на коллегу недовольный взгляд, перестав нервно покусывать ручку, громко прокашливается, прерывая его, а после подтягивается вперед, уделяя всё свое внимание магу перед ним. Дарит ему свою дружелюбную улыбку - по крайней мере сейчас тот казался меньшим врагом, чем его же коллега.
— У моего напарника никакого чувства такта и вежливости. Давай начнем с простого: как тебя зовут? — простой вопрос - простой ответ. Трису нужно проследить, как подозреваемый реагирует на вопросы. В какой-то мере узнать его имя интересно и ему самому - маг казался достаточно приятным, чтобы после жалеть, что даже не узнал его имя. Знай тех, с кем можешь подъебать ненавистных коллег, в лицо. И по имени. И держи их близко. — Какая у тебя магия? Помимо того, что ты за одну секунду можешь выбесить его, — он демонстративно указывает ручкой на коллегу. И да, магические способности у него явно были. Об этом говорили задержавшие его оперативники, чужая очаровательная улыбка с хищными клыками (уж невольно подумал на вампира) и сама исходящая от него аура, которую ощущает ворожей. — Расскажешь мне о ней?