Деймон откидывается на спинку стула и, чуть повернув голову, смотрит за стоящим у двери мужчиной. Нервничает. Невооруженным взглядом видно, как тот нервничает. Руки сложенные в напряженно защитной позе. Пальцы сжимающие ткань светлой рубашки на предплечьях. Та съежилась некрасивыми неровными складками под чужим давлением и, натянувшись, очертила довольно внушительный рельеф мышц. А какое серьезное выражение лица. Клермон склоняет голову, роняя длинный кучерявый локон на лицо и улыбается своему молчаливому смотрителю, когда тот реагирует на даже небольшое движение с его стороны. Секунда, вздернутые брови и Дей тихо смеется, накручивая на палец эту самую прядь. Не знает, сработало ли шестое чувство незнакомца, но тот отворачивается настолько быстро, что вампир (а ныне по удивительному стечению обстоятельств - маг) просто не успевает зацепиться за его взгляд. Очень жаль. Ожидание становится каким-то затянутым, а скука медленно, но верно забирается прямо под кожу, вызывая по ней легкий холодок. Ожидание это хуже всего. Особенно, когда не знаешь, чего ожидать. Нет, Дей примерно понимал почему находится здесь. Да ни не примерно. Понимал. Оказаться не в то время и не в том месте всегда неприятно и феноменально неудачно. Дурацкий случай, но кто знал, да? Особенно учитывая, что все вот это действо Деймон планировал провести еще вчера, но возникли непредвиденные обстоятельства по которым он не смог выбраться в гости к леснику раньше, чем сегодня. Было ли это проблемой? Сама комната в которой оказался Клермон, говорила о том, что у него имелись некоторые проблемы и их станет чуть больше, когда ожидание окончится. Кого или что ему тут приходилось ждать он пока не знает. Но не думает, что это могло бы быть что-то, с чем бы он не смог справиться. Ведь он всегда справлялся? Умом, хитростью, силой, в конце концов. Да и если уж смотреть правде в глаза, он мог бы вообще тут не быть. Здесь и сейчас Деймон Клермон медленно раскачивается на совершенно неудобном стуле на который его посадили, только потому, что сам этого захотел. Не по глупости. Из праздного интереса. Когда еще ему представилась бы возможность побывать в корпорации столь знаменитой своей обширной коллекцией артефактов? Вряд ли сюда продавали билеты на экскурсию, или просто так пускали на входе только потому что тебе захотелось взглянуть, чем живут эти ребята. Это не ошибка. Это возможность. С той лишь проблемой, что, к сожалению, ему удалось рассмотреть лишь несколько длинных лабиринтообразных коридоров по которым его сюда привели. Да еще и не в слишком приятной компании. Какой-то парень (возможно даже стажер, если судить по концентрации так и бьющей из него энергии), раздражал своей бесконечной болтовней. Он говорил слишком много и максимально перебарщивал со смелостью. Поэтому, когда Деймон в какой-то момент резко остановился и, развернувшись, хорошо приложил беднягу лбом аккурат в переносицу, заверещал как напуганное дитя. Сразу брызнула кровь. Заляпала белоснежный воротничок, заставила во рту Клермона собраться густую кисловатую слюну. Но выражение на лице "задержанного" осталось все таким же равнодушным. Он молча развернулся в ту же сторону, в которую шел и продолжил свой путь под сдержанные смешки своих сопровождающих. Обиженный отстал где-то в середине пути до кабинета, в котором Дей находился сейчас. Остальные же довели его до двери и передали в руки вот этому стесняшке, что никак не решался задержать на нем взгляд дольше, чем на пару секунд. И этого было мало для того, чтобы наконец-то найти себе развлечение. Но в конце концов ему должно было повезти? Все случилось в момент, когда Деймон потянулся за сигаретами, чтобы достать их из карамана своей кожаной куртки. Здесь не курят? Может быть кто-то и не курит, а он закурит.

Это было очень опрометчиво. Смотритель не говорит с ним. Молча двигается в его сторону, смотря так злобно и уверенно, что это вызывает на губах Деймона только широкую улыбку. Ему хватает мгновения длящегося чуть больше чем все их предыдущие визуальные контакты и желания отобрать сигарету в глазах охранника становится все меньше и меньше. Он подходит слишком близко, но уже не для того, чтобы приложить задержанного об стол, или выхватить из его рук пачку. Тот тянется к своей форменной куртке, чтобы вытянуть зажигалку и предложить Клермону подкурить. Чтож, Дей даже поблагодарит его за это и поднимется со своего места, обходя грузную фигуру мужчины. Вообще этот кабинет казался ему смутно знакомым. Может быть, его снова мучило дежавю давно прожитых лет. Деймон часто ловил отголоски своего прошлого. Пусть по меркам вампира он прожил и не так долго. Его не раздражало. В этом была какая-то своя киношная романтика. Поэтому, все это не важно. Ни кабинет, ни расположение предметов здесь. Ни стол, который он медленно обходит по одной из сторон, чтобы остановиться у большого зеркала во всю стену и, затянувшись, сбросить пепел прямо на пол. Со стороны могло бы показаться, что он всматривается в свое бледное в этом тусклом свете отражение. Но это не так. Клермон смотрит сквозь него, будто реально намерен рассмотреть тех, кто находится по другую сторону. Темные, практически черные провалы зрачков скользят взглядом по гладкой поверхности и в какой-то момент он оказывается совсем близко, чтобы податься чуть вперед и, раскрыв губы, выдохнуть на зеркало. На запотевшем кусочке поверхности Деймон левой рукой вырисовывает задорное "salut!" и жеманно подмигнув, возвращается на свое место.

Впрочем, вовремя. Он хорошо слышит какое-то движение за входной дверью. Переводит взгляд на сразу подобравшегося охранника. Понимает, что наконец-то пришли те, кого он тут все время ожидал. Кто они? Интересно. Ведь когда эти "они" входят в помещение, ранее находившийся тут работник организации спешно ретируется в коридор, чем вызывает на губах Дея легкую усмешку. Вошедших Клермон не рассматривает. Он прислушивается к ним. К тихому дыханию, ритму чужого пульса. Несмотря на то, что один из незнакомцев явно употреблял кофе, по состоянию он был куда гораздо спокойней, чем его напарник. Его пульс был совершенно ровным. Его движения были пусть и небрежными, но выглядели настолько естественно, будто он делал это ни один десяток раз. Каждый раз, снова и снова, по одной и той же дорожке. Скрипя ногтем по одной и той же заезженной пластинке. Наверное, ему нравилась его работа. И, кем же он был? Отвратительную вонь крепкой бурды в чужой кружке перебивает тонкий шлейф сосновой шишки и Дей переводит взгляд на чужое запястье, не отрываясь следя за тем, как тонкие, длинные пальцы упираются подушечками в поверхность блокнота и тянут его к себе по столу.

Кто ты?

Он задает себе вопрос, или этот вопрос задали ему? Деймон медленно закрывает глаза, глубоко вдыхает. Выдох. Когда он снова раскрывает веки, его взгляд снова цепляется за чужие руки. Ему кажется, он слышит как скрипит по бумаге наконечник ручки. Видит, как благодаря простым движениям под этим наконечником вырисовывается текст. Возможно он даже смог бы рассмотреть - какой именно. Но чувствуя на себе слишком пристальное внимание другого сотрудника, Клермон только снова затягивается сигаретой, уповая на то, что вопрос все-таки был ему задан. - Охотник. - Кажется, что еще немного и стены комнаты покроются трещащей коркой. Весь лед Антарктиды собрался в равнодушии его тона. Кто он? Он - все. Человек, личность, частица этого большого мира. Чей-то друг, приятель, любовник, обычный собеседник и возможно даже чей-то приятный сон, или кошмар. Задержанный в корпорации пленник и возможно без пяти минут осужденный преступник. Имели ли они право на осуждение? Да, он был пойман на месте рядом с трупом лесничего. Но это еще не значило, что он его убил. И было ли это вообще в компетенции этой самой корпорации, или их больше интересовало то, что этот лесничий держал при себе? То, что теперь принадлежало ему. И отдавать он это не собирался. - Охотник охотился. - В объяснение тому, что он делал в домике выше указанного лесника. - Рядом. - В добавление как приложение. Звучит как самое паршивое оправдание, но дело в том, что Деймон и не старался оправдываться. Он не убивал лесника. Более того, он даже не прикасался к нему. У корпоратов не было никаких доказательств. И прижимать его было не за что. Это хорошо понимает человек, который задает ему вопросы. Это не менее хорошо понимает тот, кто наконец-то отрывается от писанины и обращает к нему свое внимание. Деймон, откровенно забавляясь пошатнувшимся состоянием весьма нервного парня, тянет улыбку, когда перехватывает взгляд сидящего напротив него человека. Все так же спокоен. Внешне доброжелателен, но действительно ли оно так? Это тоже не было важным ровно настолько же, насколько и не была важна обстановка в кабинете. Важна только ответная улыбка, в которую хотелось верить не потому что Клермон нуждался в какой-то защите перед таким неумелым и резким наступлением чужого коллеги, но потому что... Потому что отвратительная жижа в чужой чашке своим запахом неприятно щекотала обостренное обоняние.

- Чувства такта нет у того, кто готовил тебе это отвратительное пойло. - На лице Дея появляется выражение полного презрения к тому, кто сделал эту угрозу всему живому и утрамбовал в такую мелкую посуденку. Он был уверен, что это могло убить что угодно, стоит только сделать глоток. - Надеюсь, это был не ты, потому что... - обращаясь к нервному, Клермон небрежно тушит окурок о подошву своего ботика и показушно оглянувшись в поисках пепельницы, все-таки выбросит тот на пол. Отвратительный жест от которого у ранее говорившего с ним сотрудника буквально перехватывает дыхание. Уловить его возмущенно-пораженный взгляд не составляет теперь никакого труда. Деймон не торопится отвечать на чужие вопросы. Куда больше его интересует открывшееся перед ним сознание. Слабая воля, практически никакого сопротивления. Может быть, сыграл эффект неожиданности. Вампир опирается локтями на стол и облокачивается на них, чтобы склониться ближе к своему бывшему собеседнику. Его до этого холодный тон окрашивается совершенно другими красками. Становится теплым, доброжелательным и искренне просящим. - Потому что сейчас ты сделаешь мне чашечку крепкого кофе, пока двое умных людей поговорят наедине. - И снова эта улыбка. Деймон откидывается на спинку своего стула и смотрит за тем, как один из сотрудников покидает помещение. Ему нравится, что господин "что-не-убивает-меня-то-делает-сильнее" даже не пытается его остановить. Он был бы не против избавиться и от тех, кто наблюдал за ними из-за зеркальной стены. Но, к сожалению, его силы имели свой порог. Да и не сказать бы, что он был достаточно сыт для того, чтобы задурить голову еще кому-то. Тем более людям, с такими глазами, как у оставшегося вместе с ним в комнате человека. В этот омут он бы побоялся потянуться.

- Comment impoli. - Картинно закатив глаза, вампир складывает руки на груди, демонстрируя этим свое не слишком правдоподобное возмущение сложившейся ситуацией. - Дурной тон спрашивать чужое имя предварительно не представившись сам. - На самом деле, ему все равно кто представится первым. Незнакомец может и не называть ему свое имя. Погоды в доме это точно не сделает. - Меня зовут Деймон. И моя магия касается только меня. - Магия... Никакой магией он не обладал. Только зачарованной серьгой, что позволяла ему прикрывать свою настоящую ауру магической. То же, чем он на самом деле обладает, Клермон привык называть даром. Хоть многие скорее и назвали бы это проклятьем. Первое время он и сам так считал. Когда-то неконтролируемый голод убивал его. А еще, этот голод убивал окружающих его людей. Не слишком приятные воспоминания. Ужасные, он сказал бы. Поэтому Дей старался не обращаться к тому времени, когда он только начал познавать все прелести ночной жизни. Воспоминания были в каком-то роде болезненными. Но он не чувствовал вину. Понимал, что весь мир построен по принципу великой пищевой цепочки. И находиться на ее вершине его вполне устраивало. - Вы взяли не того. Я не убивал лесника. Просто оказался не в том месте и не в то время. Дверь в его дом была открыта и я всего лишь хотел удостовериться, что все в порядке. - По сути, в этом была доля правды. Причем, основная ее часть. С той лишь разницей, что в чужой дом он вошел по другой причине. И эта причина сейчас покоилась в заднем кармане его джинсов. И, ах, как жаль, что право на обыск имеют только сотрудники правопорядка. И вряд ли кто-то из корпоратов имеет при себе полицейский значок, или клеймо Магистрата. - Вы зря теряете время.

Одно из самых больших удовольствий — чувство тайного превосходства над тем, кто считает себя выше, чем ты. Испытывал ли Клермон это чувство сейчас? Определенно. С самого начала, еще будучи повязанным в хижине лесника, эти люди считали себя выше. Черт пойми, что заставляло их идти на поводу собственных убеждений. Было ли это чувство защищенности, которое они испытывали, стоя плечом к плечу рядом друг с другом. Превосходство количества над одной, как казалось им, беспомощной в такой ситуации особью. А может это привитое со временем ощущение, что буквально впитывалось кожей с каждым днем, находясь под влиянием такой большой корпорации. Она влияет на них, а они влияют на окружающих. Стадные хищники не всегда сильнее, чем одиночки. Они слишком привыкли к своей защищенности, в то время как одиночка привык полагаться только на себя. Он может уступать в силе, но никогда не уступит в смекалке и выдержке, ведь ему, в отличие от них, приходится решать свои проблемы самому. Нужно иметь ум, чтобы не показывать своего умственного же превосходства. Господин беспяти бариста, что возомнил себя хозяином положения, будет долго стоять перед кофеваркой, убивая себя мыслью о том, что не спросил какой именно кофе хочет тот самый человек из кабинета. В конце концов, он сделает выбор. Чисто по наитию и всю дорогу будет думать - правильный ли? Волнение, нервозность. Страх сделать ошибку. Ведь он такой идеальный. Был, всего четверть часа назад, когда сел перед незнакомым ему человеком и невольно подумал, что может чувствовать себя хозяином положения. Иногда, молчание - золото. Деймон Клермон лениво склоняет голову к плечу, переводя взгляд на второго собеседника. Улавливает, как тот наконец-то откладывает свой блокнот и видит ничем не прикрытую заинтересованность. Вот так лучше. Вот так гораздо лучше. Дей так часто смотрел людям в глаза, так часто видел в них самый разнообразный спектр чувств. Даже если лицо их оставалось равнодушным и не заинтересованным, глаза их никогда не лгали. Зеркало души? О, нет. Выражение ошибочное и совершенно неверное. Черная душа могла прятаться даже за самыми по-детски невинными глазами. Эмоции. Вот что было правильно. Их чистое сияние, какой бы окрас они не несли. Клермону нравилось то, что он сейчас видел в чужих глазах. Острая смесь предвкушения и неподдельного интереса. И он отвечает человеку тем же. Он словно мимикрирует под чужое настроение. Перехватывает чужой эмоциональный окрас и даже старается не обращать внимания на то, как его новый знакомый прикладывается к кружке в отвратительно воняющим напитком. Лишь секунда, в которой Деймон едва ощутимо морщит нос. Мгновение уловки для чрезмерно внимательного глаза. Уверен, от собеседника это ускользнет. Потому что практически в этот же момент вампир меняет свое положение на стуле и садится к представившемуся ему человеку в пол оборота.

- Трисссс. - Намеренно растягивает чужое имя, будто пробует его на вкус. Необычное для мужчины, но ни то чтобы мы были вольны выбирать его при рождении. Приятное. Приятно и то, что корпорат таки представляется ему. В отличие от своего коллеги, собеседник в целом выглядел более доверительно, но Деми ли не знать, что доверять нельзя никому? Какое бы впечатление не производил этот человек, какой бы магией не владел, у них не могло быть доверительных отношений. По крайней мере, точно не сейчас. Доверие вообще очень тонко граничит с безумием. Ведь только безумец способен по настоящему раскрыть перед кем-то душу и сказать: "На, бери. Теперь она твоя. Теперь ты ее охраняешь. Теперь ты разделяешь с ней все радости, все горе и все несчастья". Так не должно быть. Люди вообще твари непостоянные и неблагодарные. Ему и самому не чем было похвалиться на этом поприще. Но он хотябы умел это признавать и нисколько не скрывал это от других. Насколько будет с ним откровенен Трис? На какой обман тот готов пойти, чтобы добиться своего? Ведь ему точно было что-то нужно. Но, что? Тайна смерти лесника? Что вообще корпорация забыла в его доме? Какова была вероятность того, что информация о блокирующем магию артефакте настигла не только чуткие уши Деймона, но и дошла до этих ребят? Вот тут смысл этого задержания начинает обрастать новыми ветками и в какой-то момент даже заставляет Клермона хмыкнуть. И чем же занимается отдел исследований? Изучают проклятья? Может быть и сами артефакты, которые ими наделены? Он никогда не углублялся в подробности того, чем занималась корпорация. Как он уже сказал выше, такие "стаи" были совершенно не для него. Слишком много возни и бумажной волокиты. Вышестоящие над вышестоящими. Карьерная иерархия. Жополизы, носящие на своем лице миллион и одну тысячу масок. Деймон скользит взглядом по острым чертам лица собеседника, внимательно смотрит за мимикой, старается запомнить каждую ямочку, каждую мимическую морщинку на чужом лице. Как оно меняется, когда он говорит о тех, или иных вещах. Это что-то типа забавной игры, в которой ты желаешь выйти безоговорочным победителем. И Клермон откровенно забавляется, в принципе пока еще не жалея о том, что согласился прийти сюда. Да, именно согласился. Если бы он не хотел, его бы тут и не было. - Мне плевать. - Вот так. Всего секунду назад его лицо выражало полную заинтересованность в разговоре и в человеке сидящем напротив него. А теперь он снова скучающе сводит брови и даже в какой-то момент делает картинно-тяжелый выдох. Взгляд отводит, чтобы так же картинно обвести им здешнее помещение. - Плевать, веришь ты мне или нет. - И ведь это и правда было так. Ничего бы не поменялось от веры, или неверия. Какие вообще могли быть варианты? Будто от того, что Трис ему верит, может что-то поменяться. Кто-то постучит в дверь и скажет ему, что он свободен? Сам корпорат закроет свой блокнот и скажет: "Ах, ну раз так, значит ты свободен"? Ничего из этого не происходит ни сейчас, ни несколькими минутами позже. Но Клермону совершенно точно нравятся некоторые объяснения. Уточнения? Значит, плохие парни тут оперативники? Интересно, маленькая обезьянка даже казалась ему забавной до тех пор, пока не начала перегибать палку и не осталась со сломанным носом. Совсем юная должно быть. Неопытная. Впредь будет так же сдержана, как и ее партнеры, что привели Деймона сюда. - Вот как значит? - В голосе звучит заинтересованность, когда Дей снова возвращает взгляд к корпорату. - Оперативники обвиняют и хватают первого попавшегося, чтобы вы потом могли допросить их, сделать выводы и обвинить во всем некомпетентных оперативников. - Может быть Трис и верил Дею, но Дей не верил Трис. По крайней мере сейчас. Даже всматриваясь в довольно умилительную россыпь рыжих веснушек на чужом лице, Деми может только снисходительно улыбаться, мол: "Да, не верю, но понимаю, что это твоя работа. И тебе эта работа нравится. Никакого осуждения". На данном этапе никакого. Довольно занимательный ход в желании расположить к себе. Но в нем в принципе не было необходимости. Ему нравится как этот рыжий лис уверяет его в том, что никто тут не находится в заключении. Жаль, что комната так похожая на допросную никак не вяжется с этим утверждением. Что, если он действительно прям вот сейчас скажет отпустить его? Так и будет? Его просто снова проведут по длинным лабиринтам и выведут наружу? Верилось с трудом. Но чем черт не шутит, да? Наверное Клермон даже попробовал бы закинуть эту удочку, но не сейчас. Ведь его новый знакомый просит его о помощи, чем вызывает со стороны Деймона желание удивленно вздернуть брови. Что, собственно, он и делает, нисколько не скрывая искренности в каждой из проявленных реакций. В отличие от этих людей, он не носит масок. Они ему не нужны.

Если долго всматриваться в бездну, бездна начнет всматриваться в тебя. Трис был очень аккуратен в подборе слов и построении диалога в отличие от самого Клермона, которому приходилось пусть и без лишнего напряжения, но только отбиваться. Неаккуратен он был в другом. Опрометчиво слишком долго всматривался в глаза человека о "магии" которого практически ничего не знал, но имел честь лицезреть воочию. И если до этого момента сам Деми сомневался, стоит ли отвечать корпорату тем же, то теперь просто не может отступить. И было во взгляде напротив что-то такое, что он, казалось бы, видел раньше. Если не полностью идентичное, то точно приближенное. Бесспорно, завораживающее. Как-будто вечно преследовавший его отголосок прошлого о котором он ничего не знал, но временами ловил настолько четкое дежавю, что перехватывало дух. В этом взгляде искрила жизнь. Но на его глубине скрывалось нечто более сокровенное. Укутанное грустью, обнятое тяжелой усталостью. Впрочем, ему могло так только казаться. Может быть, на самом деле устал он сам. И ему стоит приложить просто титанические усилия для того, чтобы все-таки отвести взгляд. Нет, не потому что он не хотел проигрывать эту игру, но потому что на мгновение ему показалось, что желудок потянуло непрошенным голодом. Но не тем, что преследует его тридцать лет. Этот голод был другим. И он напугал его.

Клермон коротко улыбается лишь уголком губ, когда его собеседник протягивает к нему руки. Аккуратные пальцы, привлекшие его внимание еще вначале этой встречи были увешаны множеством колец и лишь одно из них Дей узнавал. Да, безусловно это было оно. Так значит корпораты действительно искали артефакт. И, вероятно, он принадлежал им. Это плохо. Очень плохо. Но вопросы уже заданы и рыжий лис уже ждал на них ответ. А Деймону нужно время, чтобы его придумать. Поэтому он вторит движениям собеседника и кладет свои собственные руки ладонями вверх на стол. На его пальцах колец сегодня не было. Но на левом запястье в пару оборотов была окручена тонкая цепочка сделанная под серебро. Ее украшал маленький крестик из того же металла. Маленькое напоминание о том, кем он когда-то был. Ребенком. Человеком. Напоминание о тех временах, когда его сердце по настоящему билось. Нет, оно бьется и сейчас. Пусть не так отчетливо и громко, как у обычного человека. Но что-то там в груди еще теплилось. Хоть что-то. Пожалуй единственный источник какого никакого тепла в его организме. Поэтому ладони Трис кажутся Клермону контрастно теплыми, когда он подсовывает свои руки под его и касается чужой кожи собственными пальцами. Склоняется ниже, показывая свою заинтересованность украшениями. Пусть в этом и не было совершенно никакой необходимости. Это была его личная прихоть, в которой он не смог себе отказать. - Заметил. Вероятно даже больше, чем ваши люди, которым моя персона показалась занятней, чем кровавое послание выцарапанное прямо под стулом на котором сидел мертвый лесник. Осмелюсь предположить, что его собственными ногтями. Потому что на некоторых его пальцах они и вовсе отсутствовали. - Как и кольцо, которое Клермон снял с одного из них буквально за пару минут до того, как в хижину нагрянули посторонние. Может быть, он бы продолжил говорить, но чуткий слух улавливает приближающиеся шаги. Дей отпускает чужие руки и поднимается со своего места. Но не спешит куда-то идти. Между ним и Трис целый стол. И изначально он прислушивается - не зашевелилась ли охрана за дверью, будучи готовыми в любой момент войти сюда, чтобы предотвратить нападение на сотрудника. Но вампир же не был дураком? Он не стал бы. По крайней мере пока у него не было на это причин. Нападение не входило в его планы. Но за то, обходя таки по периметру стол, он идет на сближение. Расстояние никогда не было ему помехой. Движением мягким и аккуратным он для начала кладет ладонь на чужой блокнот и отодвигает его. Только после этого стоя облокачивается поясницей от угла, где сидел его собеседник. Какое-то время задумчиво молчит. Прислушивается к тишине. Затаили ли дыхание те, кто стоит за стеклом в ожидании того, что он скажет дальше? Это не важно. Ведь они ничего не услышат. Потому что Деймон склонится к своему собеседнику и практически коснется носом чужого виска. Теперь, вдыхая чужой запах так близко и глубоко, он ловит себя на мысли, что не ошибся. - Ваше кольцо у меня. И я не собираюсь его отдавать. - Это был запах хвойного леса и сырой, еще не успевшей высохнуть после только что прошедшего дождя земли. И он еще не знает, почему именно это так нежно греет его измученную мертвую душу.

Это было прекрасно.
Чувства, напряженные до предела. Нервы, натянутые словно тонкая струна. Прикоснись и те жалобно зазвенят, разрывая внезапно повисшую в допросной тишину. Дей не знал, чего можно было ожидать от этого человека, но не чувствовал совершенно никакого сомнения в том, что он делал. Нет, это не доверие, которое пыталось выстроится корпоратом сразу же, как только его коллега начал весьма нетактичный допрос. Это было что-то другое. Словно авантюра, придуманная на ходу. Сомнительная и шаткая, но от того и безумно соблазнительная. И самое волнующее в этом всем то, что он сам не знает, почему поступает именно так. Почему сама суть его нахождения здесь меняется сразу, как порог кабинета перешагивает именно этот человек. Внешний вид? Взгляд? Манера речи? Сердцебиение к которому он прислушивается прямо сейчас, в этот момент, когда Трис даже не пытается отстраниться от него. Напротив, в этой завязавшейся игре на грани абсурда он не промахнул еще ни единой позиции и уверенно преодолевал дистанцию за дистанцией. И, о, боже, как же хотелось увидеть на этом лице хотябы тень настоящих эмоций вместо этой снисходительно-наглой ухмылки, которой он одаривает своего оппонента снова и снова. Клермон мог бы заставить. Сказать: "Смотри мне в глаза! Отвечай правду! Чувствуй, черт возьми!" Но разве этого ему на самом деле хотелось? Нет. Очаровывающая магия вампиризма это всего лишь пыль. Наигранная, некрасивая, несовершенная. Не настоящая. Ничто и никогда не сможет быть прекрасней, чем настоящий выброс адреналина в кровь. Ничто не сможет быть прекрасней, чем чистое, неподдельное отражение эмоций на чужом лице. Ничто не может быть прекрасней, чем сбившееся дыхание и учащенное сердцебиение вызванные твоим присутствием в такой непозволительной близости. И самое прекрасное в этом всем, это осознание, что это именно ты стал тем, кто смог вывести человека на такие ощущения. Именно ты ворвался в чужой мир, навел там беспорядок и окрестив себя победоносцем, занял пустующий трон в самом центре чужого сознания. Теперь ты здесь король. Ты приказываешь, что делать. Ты есть бог, которому несут свое обожание и честь. Чувствовал ли бы себя Богом Деймон, если бы сейчас, перехватывая взгляд карих глаз напротив, приказал делать так, как хочет он? Нет. Потому что это внушение. Это пыль. Это мрак. Это пропасть на грани отчаяния в собственном проигрыше. Чувствует ли он себя богом, растягивая губы в подобии той самой улыбки, которой одаривает его рыжий лис, сохраняя полное молчание? Может быть где-то в какой-то момент что-то пошло не так? Нет. Просто игра еще не окончена. Это было только ее начало и корпорат буквально только что дал ему свое согласие на нее, мягко, но настойчиво, потянув Деймона за рукав.

Какая жалость.

Клермон чуть склоняет голову и смотрит в чужие глаза. Что он видит в них? В них нет ни капли опасения. Впрочем, он и не ожидал. Человек перед ним не боится ничего. Об этом говорит и его ровное сердцебиение и полный уверенности взгляд. Уверенности ли? Колкий, пронзительный, скручивающий желудок болезненным спазмом. Если бы взглядом можно было отравить, Деймон отравился бы. Причем вкусил бы этот яд осознанно и по собственному желанию. Выпил бы до самого дна, почувствовал, как он растекается по крови, как умерщвляет нервные окончания. Захлебнулся бы невыносимой жгучей болью и умирал в тяжелой, панической агонии. Тогда бы он смог наконец-то поздороваться со смертью как со старой подругой, ибо ему уже доводилось встречаться с ней. Но вышло так, что яд не сможет его отравить. Какая жалость... Нет. Клермон растянет губы в улыбке, отвечая на чужую не менее едко. Это и правда начинало его забавлять. Сейчас он с легкостью мог бы заставить своего собеседника вывести его из комнаты допросов. Задавить чужую волю на корню, искорежить незащищенный разум, настроить там своих ориентиров и напоследок поставив галочку в виде подтертой памяти, просто уйти. Позже и сам забыть этот день как большое такое недоразумение, надеть на руку добытое кольцо и в очередной раз восхититься собственным даром. Но... НО. Он не хочет. Поэтому, все еще не разрывая зрительного контакта, так же мило и участливо произнесет: - Это так заботливо с твоей стороны. - Он намеренно переходит границу официального общения, обращаясь к корпорату так, будто они знакомы уже не первый день. - Но мне доводилось видеть вещи куда более страшные чем чье-то забывшееся вечным сном тело. И все же мне приятно, что ты так озабочен моим состоянием. - Знает, что совсем не озабочен. Знает, что даже истекай бы он тут кровью, этот человек продолжал бы выполнять свою работу. Ведь именно ради нее он сейчас держится так спокойно? Цепляется своими лапками за эти ниточки, не желая отдавать ни крупицы тем, кто стоит за стеклом. Великолепная актерская игра. Пусть и со своими изъянами. Не выдает его. Хочет присвоить всю славу себе и выйти с ней на бис. Великолепно. Превосходный экземпляр прогнувшейся под систему ищейки, что вроде бы обучена работать в команде, но уже во второй раз доказывает, что в одиночку ей справляться проще. Но действительно ли справится? На слишком крупного зверя идет. Ода из таких ищеек раскрывает дверь допросной, чтобы наконец-то доставить зверю его кофе в почти схлопнувшуюся ловушку. Клермон же играется, дергая за приманку и совсем не боится, что та может вот-вот с оглушительным хлопком сдетонировать и заключить его в тиски. Не боится потому, что он из тех, кто способен собственными зубами отгрызть себе руку и позже отрастить себе новую. Ему приходится отвлечься от собеседника, чтобы принять в руки горячую чашку (надо же, даже не бумажный стаканчик) и чинно поблагодарив работника, выпрямиться, чтобы сказать ему короткое: - А теперь пошел вон. - И он будет уверен, что там за стеклом кто-то точно зашевелился. Возможно чуть позже под дверью скопится еще пара человек. Скорее всего, его захотят убить. И осознание этого будоражит холодную кровь. Когда ему доводилось чувствовать нечто подобное последний раз?

Прежде чем ответить Трис на "последний вопрос", Деймон принюхивается к принесенному ему кофе. Обхватывает чашку двумя руками, греясь о горячую поверхность. Обжигает. Но ему нравилось это ощущение. Изголодавшись по теплу, начинаешь радоваться даже таким обычным мелочам. Втягивает запястья в широкие рукава своей кожанки, чтобы на одежде оставалось это фантомное тепло. К лову, он все еще остается на своем месте. Поэтому теперь, когда снова переводит взгляд на корпората, смотрит на него сверху вниз. Возможно он мог бы почувствовать некое превосходство в такой расстановке вещей, но не чувствует. Ничего не меняется, кроме выражения его лица. Он становится чуть серьезней, стараясь вспомнить что именно видел в хижине. - То есть, у вас есть группа захвата, но нет группы следователей? Интересная организация. - Ведь если бы была, Трис не задавал бы такие глупые вопросы? Что значит: "Как ты думаешь?" Правильнее было бы спросить: "Что ты видел?" Но это... Скорее придирки. - Не думаю что убийца был в хижине во время наступившей смерти. Скорее всего, лесник был проклят и знал, что умирал. На его правой руке почти полностью отсутствуют ногти. Фаланги превратились в кашу. Он нацарапал что-то под стулом на котором его в последствии нашли. Не знаю языка. Пришлите туда переводчика. - Понятия не имеет, зачем говорит все это. Профессиональный интерес? Желание показаться умнее тех, кто привел его сюда? А может просто что-то личное, внутреннее. Его всегда интересовали подобные вещи вроде загадочных убийств и участия в них каких-то артефактов. Ему было мало прочтенной литературы, мало наблюдений. Читать и становится непосредственным участником чего-то подобного это совершенно разный уровень. Он ощущает это прямо сейчас, как-то поникше делая глоток из своей кружки. Может быть, повернись его судьба по-другому, он смог бы стать кем-то другим? Кем-то похожим на человека с которым он говорит? Кофе приятно горчит на языке. Но лишь на мгновение. Уже сразу после этого, на его лице снова сияет широкая улыбка.

- Разве я похож на неудачника? - Возвращаясь к заданному ранее вопросу о его удаче, зарывается пятерней в кудрявые волосы. Зачесывает их к затылку и снова обращает внимание к собеседнику. - Скажи мне, сколько человек попадает в корпорацию без пропуска? - Дей отставляет чашку на стол, будучи намеренным больше не пить из нее. Не сказать бы, чтобы ему действительно хотелось кофе. Скорее преследовалась обычная идея избавиться от второго сотрудника, но сделать это красиво. Все как он любит. С одним беседовать всегда было легче. И сейчас он уверен, что сделал правильный выбор. По крайней мере, этот разговор не вызывал у него отвращения. - Вот в этом был определенный соблазн. Ты же понимаешь, что если бы я не хотел, меня бы тут не было. - Теперь настало время его выразительных взглядов. Он нисколько не преувеличивал. Клермон мог скрыться еще до того, как люди корпорации переступили порог хижины. Он слышал их. Слышал их шаги, их голоса. Хижина имела два входа. Он мог бы выскользнуть через другой и никто бы даже не узнал о его присутствии. Он ждал. Делал это намеренно. - Каюсь, любопытство оказалось сильнее меня.

Зачем Деймону было помогать корпорации? И правда, не за чем. От этого ему не было совершенно никакой выгоды. Но разве он пришел сюда в ее поисках? Это и правда был просто интерес. Клермон, словно неразумный ребенок, от чего-то очень часто совершал спонтанные и необдуманные поступки. В какой-то момент могло показаться, что когда его человеческое сердце остановилось и снова забилось, его будто откатило на несколько лет назад. Вернуло куда-то в подростковый возраст, когда все еще смотришь на мир широко открытыми глазами и веришь хоть в какое-то светлое будущее. Будто с обращением он забыл и все, чему учился, и все, что вообще пришло к нему с годами. Он реально опустился на уровень развития еще не до конца созревшего ребенка. Но это было не так. Возможно этот дух авантюризма присутствовал в нем всегда. Возможно он по жизни был в каких-то случаях слишком заносчивым, слишком самонадеян, слишком отчаян и... глуп? Слабоумие и отвага. То, что происходило сейчас по иному назвать было нельзя. Он находится здесь совершенно один. Здание больше похоже на чертов лабиринт и сто процентов набито сотрудниками. Каждый коридор, каждый кабинет. Ему просто некуда было бежать. И все, кто присутствовал в этом помещении, все, кто сейчас находился за зеркалом, за дверью, кто вообще был в курсе его присутствия здесь, прекрасно это понимали. Все, кроме самого Деймона. Он привык разбираться с проблемами по мере их поступления. Пока Клермон не видит проблем, значит их нет. Даже если те уже нависли над ним огромной вонючей грудой говнища. Обоняние у него чуткое и раздражительное, но почему-то именно в таких случаях отшибается на корню. Может быть, если бы рядом с ним был кто-то, кто мог вовремя нажать красную кнопку и сказать: "СТОП", все могло бы быть по-другому. Но так получилось, что в его жизни был только один такой человек. Малышка ДЖОЙЯ пусть и имела некоторые рычаги давления на него, но имела свои личные проблемы и свою личную жизнь. У нее не было никаких причин контролировать своего... Приятеля? Таскать за ухо, как того же маленького ребенка, говоря что в этой жизни хорошо, а что плохо и двадцать четыре на семь смотреть за тем, чтобы он не влип в неприятности (в очередной раз). И это было нормально. Сколько не играйся, а лет ему было таки уже не мало. Он мог отвечать за свои поступки сам и сам же из них выкручиваться. По крайней мере до тех пор, пока не придет к настоящему минному полю, не наступит на в тот же момент сдетонировавший механизм, и не лишится ноги. Прискорбно, что даже с потерей одной конечности гонора в нем наверняка не убавится. Может быть даже станет чуть больше. Он привык не только нападать, но и защищаться. И ничто не может быть страшнее загнанного в угол зверя. Даже если до этого он выглядел так, будто инстинкта самосохранения в нет от слова "вообще", это еще не значило, что это на самом деле так.

Об этом ли "Мире удивительных диких животных" говорит его собеседник? Клермон бы нисколько не удивился. Ему вообще казалось, что по какой-то причине они оба словили одну и ту же радиоволну и никто не захотел уступать ее. Это бесило, это раздражало, это в каком-то смысле даже выводило из себя, но в то же время и цепляло. С той лишь разницей, что хищник никогда не станет товарищем травоядному, а судя по зловонию из чужой чашки, травы в ее содержимом было больше, чем в любом ботаническом саду. Без шуток, смесь была настолько ядерной, что Дей даже не мог отделить запахи и сказать, что именно там было намешано. Кто вообще по собственной воле стал бы заливать в себя это? Клермон был уверен, попади хоть одна капля ему на язык, его бы в ту же секунду вырвало. Либо человек перед ним был весьма странных вкусов (а может и наклонностей), либо... В чем вообще была его магия? А может это проклятие? Проклятье, из-за которого он был вынужден пить эту зловонную жижу. Чего, в конце концов, только не случается в их мире.

Трис поднимается со своего места и теперь Клермон может рассмотреть его ближе. Нисколько не смущается тому, что расстояние между ними за этот вечер как-то слишком стремительно идет на убыль. Будто чертова задачка из начальной школы, где машинист выезжает из точки А и движется в пункт Б. Только конкретно в их случае по этому пути движутся два машиниста из выше указанных точек навстречу друг другу. Они встретятся в точке С. Ну, как встретятся? Скорее всего столкнутся и расшибутся насмерть, если будут продолжать в том же духе. Деймон вот смерти не боялся. Можно ли было сказать то же самое о его новом знакомом, он не знал. Но пока тот вроде и не старался скинуть хоть немного оборотов на своем спидометре. Близко. Очень близко, да. Плечом к плечу. Дей разглядывает его лицо совершенно без какого-либо стеснения и отмечает, что у собеседника был и правда весьма болезненный вид. Значит все-таки проклятье? Впрочем, это всего лишь предположение и вид этот его ничем не отпугивал, и даже наоборот, придавал ему какой-то определенный... Шарм? Нет, наверное не совсем так. Привлекательность? Притягивал взгляд. Индивидуальность. Он ведь и правда был необычным. Странно, конечно, употреблять это слово в мире где все по сути было необычным, но когда оно постоянно происходит вокруг тебя, ты быстро привыкаешь. Тебе наскучивает. Все превращается в обыденность и ты начинаешь неосознанно искать что-то новое, что-то острое. Что-то, что тебя снова зацепит и подарит новые ощущения. Возможно именно по этой причине Деймон и не сбежал. Главное потом об этом не пожалеть.

- Отзыв на пять звездочек? Да это же преступление. - Деймон, чуть запрокинув голову, тихо смеется, делая вид, что совершенно не заметил как заботливо чужая рука поправляет край его куртки. Такой невербальный жест, что оставляет отпечаток в сознании, но кто в этом признается? - Я никогда не поставлю выше трех звезд месту, где готовят такой отвратительный кофе. И я сейчас говорю не о твоем пойле, что привезли тебе из самой преисподней. - Снова заостряет свое внимание на напитке, немного надеясь на то, что корпорат таки признается что оно в себе содержит. Начнет защищать свой напиток, расскажет о полезных свойствах, например? - Увольте, или выше трех звезд вам не видать. - Кофейный мальчик вряд ли его дождался. Эффект его внушения уже скорее всего спал и теперь он судорожно вспоминает то, что произошло и наверняка ненавидит Клермона всем сердцем. Вот его холодное сердце греется в лучах этой ненависти. Все это действительно его забавляло. Но еще больше веселья его ждало впереди. Отпускать так просто его не хотят, да? Когда они вместе с собеседником выходят из кабинета, дорогу им преграждают оперативники. И снова не страшно. И снова даже намека на опасение. Ему нравится как Трис пытается отвоевать свое право на сопровождение на выход задержанного. Благородство? Благодарность за содействие? Нет. Оооо нет. За ранее брошенной ему улыбкой скрывалось что-то другое. И это настойчивое, не приемлющее никаких возражений "он мой", отзывается в теле не только предательской дрожью, но и пониманием, что вот этого, пожалуй, стоило бы опасаться.

И... Снова. Снова это чувство азарта, что наполняет каждую клеточку твоего тела. Словно болезнь от которой ни скрыться, ни избавиться, ни излечиться. Клермон тихо хмыкает и идет за своим сопровождающим дальше по коридору. Интересно, насколько он тут большая шишка, что остальные у кабинета ему так просто подчинились? Ну, точнее, почти просто. Отступили и не стали препираться. Или может дело все-таки в его магии? Какова она? Может быть Деймон уже почувствовал ее на себе, но еще не понял, что находится под чужим воздействием? А что, если и к лифту он идет не по собственному желанию? А что, если его напускное спокойствие совсем ему не принадлежит? Или все еще только впереди? В его голове слишком много мыслей, когда он переступает порог лифта. И как же их становится мало, когда тяжелые железные двери смыкаются. Лишь одна: превратился ли хищник в добычу?

Трис не торопится в своем наступлении. Дей следит за каждым его движением, за каждым его шагом. Смотрит на него из-под длинной кудрявой челки и намеренно, шаг в шаг, отступает. Ему все еще нравится эта игра, медленно выходящая за рамки. Но за рамки чего? За рамки границ, когда совершив резкий выпад вперед, он с громким хлопком лязгнувшего металла вжимает Клермона в одну из стен лифта. Это было неожиданно. Выбило дух, заставило сделать шумный, порывный вдох, чтобы в один момент сжавшиеся легкие снова раскрылись и он смог свободно дышать. Признаться честно, Деймон не ожидал такого напора, подкрепленного тихими словами на пониженных тонах. И он прислушивается. К каждому из этих слов. Оказывается, у корпората были не только ядовитые глаза. Все происходящее могло бы разозлить кого угодно, но не такого человека, как Клермон, что пребывает в вечных поисках новых ощущений. Нельзя сказать, что обманувшись его внешностью, никто не пытался обращаться с ним так же. Но сейчас он снова и снова ловит себя на мысли о том, что не просто не собирается останавливать своего явно заигравшегося нового знакомого, но и сам желает продолжения. - Я не особенно боюсь потому что вы не особенно пугаете, друг мой. - Деймон растягивает губы в улыбке. Не менее едкой, чем те, которыми его до этого одаривал собеседник. И на этом можно было бы остановиться. Унять свое раздражение наглостью внезапного корпорационного гостя, подобраться, сохранить лицо, но, нет. Зачем ограничиваться пренебрежением личных границ, если можно с размаху ударить в стену, за которой спряталось приличие и с особенным, неудержимым рвением, раздавить его.

Чужие руки скользят по телу так бесцеремонно, а живое дыхание обжигает щеку. Чужое тепло так близко, что заставляет вдохнуть его полной грудью и снова почувствовать благоговейную дрожь, мурашками прокатившуюся от затылка вниз по позвоночнику. Магия, или проклятье? Магия, или проклятье? Смена интонаций, тембр голоса, закономерность в движениях, сбитое сердцебиение, подернутое дыхание. Хоть что-нибудь. Хоть что-то, что скажет Клермону о том, что его плывущий разум - это всего лишь последствие чьего-то воздействия, а не собственная прихоть. А если даже и она? Да к черту. Дей не сопротивляется. Позволяет этому лису почувствовать себя хозяином положения. Позволяет исследовать свою одежду, прекрасно зная, что он ищет. И даже намеренно чуть отстраняется от стенки, чтобы помочь ему залезть в задний карман своих джинсов. - Уверен, что это приносит удовольствие одному мне? - Как кажется просто, да? Отобрать у него чертового кольцо. Не сказать бы, чтобы оно было уж слишком нужно Клермону. Просто еще одна редкая штучка в его личную коллекцию. Да таких в корпорации было с десяток, не меньше. Может быть даже больше. Но Трис всеми силами цепляется за то, что он должен вернуть. Жаль. При желании Деймон нашел бы более полезное применение этим рукам, но он не желает. У него не может быть ничего общего с таким человеком. Слишком много отдачи своей работе. Так скучно. Но он готов немного разнообразить эту скучную жизнь. Показать, что полное владение ситуацией может оказаться просто иллюзией.

И пока корпорат занят отсчитыванием этажей, уставившись на циферблат, Клермон делает шаг ему навстречу, наконец-то отрываясь от металлической стены. - А ты не отпускай. - И снова его голос смягчается, становится на пару тонов ниже. Рука мягко ложится на чужую щеку, чтобы повернуть отвернувшегося от него собеседника и с улыбкой поймать в ловушку его взгляд. Перекинув руки через чужие плечи, Дей делает еще шаг, оказываясь к Трис еще ближе и при этом не боясь получить отдачу. Этого не произойдет. Потому что он со всей своей осторожностью и даже какой-то трепетной нежностью касается его совершенно незащищенного разума. И кто из них тут ничего не боится? У кого отшибло чувство самосохранения? Кто из них был больший глупец? Вопросы, на которые они вряд ли уже получат ответы, но и нет так важны, да? - Ни в коем случае не отпускай без колечка, которое ты только что у меня забрал. Ооооо, ну нет, сохраняй разум. - Едва завидев как чужой взгляд поплыл, Деймон старается сохранить своему оппоненту ощущение реальности. Понимание всего, что он сейчас делает, когда протягивает Клермону только что отобранный у него артефакт. Это не полное забвение. Это осознание, что делаешь что-то не так, но считаешь это правильным. Это понимание, что ты попал под чужое влияние и ничего не можешь с этим сделать. Это когда Дей может себе позволить прижаться носом к чужой щеке, провести по ней кончиком до самого уха и, подцепив языком мочку языком, прикусить ее. - Забрать его у меня так было так неприлично с твоей стороны, не находишь? - Собственно, Дей делает то же самое. Чуть отстраняясь, он тянет кольцо с чужой раскрытой ладони и надевает его на безымянный палец правой руки. Любуется. Он бы сказал, что оно ему идет, но лифт останавливается и ему приходится быстро отступить от собеседника, чтобы успеть нажать на кнопку "стоп" еще до того как двери раскроются. Впрочем, он уже наигрался и так. Поэтому утерянный контроль не критичен. Деймон возвращается на "свое место" и снова облокачивается на стену. - А теперь серьезно. - Да, серьезно он тоже умеет разговаривать и тоже когда хочет. - Ты мог бы просто попросить и я отдал бы его тебе. - Вот теперь он любуется на первый взгляд обычным украшением, демонстративно разглядывая его у тебя на руке. - Но неужели у вас и правда недостаток этого барахла? Как насчет сделки? - Эта мысль пришла ему чисто спонтанно, но почему бы и нет? - Ты оставляешь мне кольцо, а я возвращаюсь с тобой на место преступления. Если повезет, найдем следы того, кто убил вашего лесника. Кто-то знал, что он владеет артефактом. А значит его слили свои. - Почему-то Клермон был больше чем уверен в этом. Он и правда оказался в домике случайно именно сегодня. Но у него были на то причины, чтобы оказаться там. А были ли причины у корпоратов? Почему именно сегодня и именно в это время? Ведь труп лесника едва успел остыть.