Тишина в агентстве стояла такая, что Скайлар слышал, как в дальнем углу кабинета капает плохо закрученный кран на кухне. Он ненавидел такие дни. Пустые, бесцветные. Когда телефон молчит, клиенты не ломятся в дверь, а единственным звуком, нарушающим тишину, остается мерное тиканье настенных часов. В подобные дни Валентайн особенно остро ощущал, насколько хрупким стал его внутренний баланс. Работа была его существованием. Стоило существованию дать трещину, как в щель тут же просачивалось все то, от чего он привык прятаться за чужими проблемами. Поэтому он делал единственное, что умел в такие минуты. Находил себе занятие. Любое. Даже самое бессмысленное. Например, брал телефон и отправлял несколько вот таких вот бессмысленных сообщений на номер с подписью "кроу". Но сегодня был разочарован, ибо сообщения остались непрочитанными, а значит идиот работал. Думать — над кем, у него не было абсолютно никакого желания, а значит вариант оставался только один.

Комната-архив была его личным позором. Валентайн, человек, у которого на рабочем столе каждая скрепка лежала строго перпендикулярно краю,  не мог заставить себя разобрать завалы за неприметной дверью в конце его собственного кабинета. Папки копились, обрастали чеками, фотографиями, распечатками телефонных распечаток и бог знает чем еще. Сначала они аккуратно укладывались в стопки, потом стопки в коробки, потом коробки перестали закрываться и весь этот бумажный монстр расползся по полу, угрожая задушить каждого, кто переступит порог. Разбирать это он никому не разрешал ибо только он знал куда, что и как. Даже у Чарли он забирал документацию буквально на ходу и "прибирал" сам. Потому что когда-нибудь планировал провести ревизию и обещал себе выкинуть "все лишнее". Сложно, но возможно. Поэтому Скайлар вошел в помещение с ощущением человека, идущего на прием к какому-нибудь отвратительному врачу. Закатал рукава, снял с полки пыльную коробку и с головой ушел во внеплановую уборку. Он сортировал, подписывал, выбрасывал, снова сортировал. Пыль оседала в горле, глаза слезились, а спина к вечеру превратилась в один сплошной ноющий ком. Ирония была в том, что человек, который мог сутками не спать, к концу этого дня валился с ног. Монотонность совершенно разбила его. К вечеру, когда за окном начал накрапывать августовский дождь, Валентайн чувствовал себя выжатым до последней капли и мечтал только об одном. Чтобы вечер оказался хоть немного живее дня.

Встреча с Джо на горизонте маячила, как спасательный круг.
Салливан был для него не другом. Друзьями Скай обзаводиться давно разучился, а может и никогда толком не умел. Джо был чем-то другим. Рабочей шестеренкой, проверенным контактом, человеком, с которым ни один разговор не оканчивался не продуктивно. Информация в их профессии ценилась куда выше дружбы и оба это прекрасно понимали. К слову, звонок Джо накануне застал его врасплох. И в первую очередь именно фактом звонка, а не содержанием. Скай уже был на допросе в участке, где сухо, без единой лишней эмоции ответил на все вопросы следователей, касавшиеся той июльской клиентки. Дело было закрыто, истина установлена, тема исчерпана. Но Валентайн считал иначе. И это уже само по себе говорило о том, что "официальная версия" пахнет хуево, но закапываться в этом не стал. Не было смысла.

В июле к нему пришла женщина. Скай до сих пор помнил, как она сидела в кресле в его кабинете и как некрасиво, крупными пятнами, пошло ее лицо, когда она читала распечатки, которые он ей предоставил. Обычная история. У богатой дамы завелись сомнения. Богатая дама была готова платить. Скай, при всем своем презрении к слежке за чужой постелью, не мог позволить себе отказываться от клиентов. Деньги не пахнут. Порой, чтобы позволить себе хорошо жить ни на чем не экономя, приходится пачкать руки. Он взялся. Вскрыть измену оказалось легко. Без всяких изворотов. Просто потому что объект слежки оказался редкостным кретином. Самоуверенный болван, купивший зачем-то кожаную куртку не по размеру и припарковавший машину на месте, где даже слепой наткнулся бы на нее. Он вел себя как подросток, решивший, что нашел гениальный план, а на деле оставивший за собой километровый четкий след. Именно такого человека язык не поворачивался назвать "опасным соблазнителем". Клоун. Просто клоун, возомнивший себя агентом под прикрытием. А вот его женщина была настоящая. Она рыдала, потом злилась, потом сорвалась на крик. Да на такой, что даже Деверро скромно постучала в дверь кабинета, чтобы убедиться, что все в порядке. Заказчица размахивала руками, комкала бумаги и швыряла их. Скай наблюдал за этим с учтивой отстраненностью и просто ждал, когда буря утихнет. До тех пор, пока в дело не пошел горшок с комнатной гортензией, который Валентайн зачем-то поселил у себя на рабочем столе и который всегда считал почти живым членом семьи. Он едва успел подхватить кашпо. В тот момент Скай смотрел на эту женщину и понимал одно. Она не сломлена. Она в ярости. Ярость — это топливо, а не то, что толкает людей к сведению счетов с жизнью. Через пару недель дело было закрыто, гонорар получен, и Валентайн выкинул его из головы вместе с остальными закрытыми папками.

А потом его вызвали в участок. Женщина мертва. Барбитураты и алкоголь. Следователи смотрели на Ская с настороженностью и любопытством. Вероятно, именно так смотрят копы на отставника, с которым имели дела в спорной ситуации. Валентайн выдержал допрос на пятерку, позвонил Чарли, попросил привезти копии всех материалов по этому делу, и ушел, демонстративно не проявив ни малейшего интереса. Он даже сумел себя убедить, что это банальность. Сердечная драма, отчаяние, срыв. В конце концов, сколько людей уходят именно так, тихо и трусливо от собственной боли? Но уже тогда где-то на дне сознания скреблась мелкая мысль, которую он упорно давил. Слишком гладко. Слишком быстро. Ее крик в кабинете был такой живой, такой громкий, что не вязался с тишиной пузырька с таблетками. И вот на следующий день Джо Салливан. "Не телефонный разговор". Встреча вне участка. Скай знал этот тон. Он сам когда-то так говорил. Когда за спиной дышала система, а впереди маячил выбор между правдой и присягой.

Он согласился, не раздумывая ни секунды.

Ближе к назначенному времени Скайлар поднялся со стула и потянулся, разминая затекшие позвонки. Последствия аварии теперь будут преследовать его всю жизнь. В боку иногда тянуло. Особенно к вечеру, в сырость. Но об этом Валентайн не позволял себе даже думать. Мысль о собственном "сломанном" теле была неприятна. Он взял с дивана свою почтальонку, привычным жестом бросил внутрь блокнот и ручку. Фиксировать все на бумаге было его новой привычкой теперь въевшейся под корку мозга. Так он мог видеть, что все записывал сам, а не кто-то другой. Телефон, лежавший на столе, высветил приближение к назначенному времени. Скай секунду подержал его в руке, взвешивая, и в итоге вызвал такси. Новая машина была теперь вещью к которой он относился с нежностью, а нежность в сочетании с крепким алкоголем до добра не доводит. Работы нет, ночь свободна. Можно впервые за долгое время доехать домой, к своей квартире. И, чем черт не шутит, нормально поспать. К сожалению, кск не старайся, но организму это было необходимо.

Такси высадило его в переулке рядом с баром на окраине одного из не слишком злачных кварталов Чикаго. Скай приехал заранее. Как всегда. Опоздание для него было не просто невежливостью, а профессиональным грехом. Пунктуальность дисциплинировала, а дисциплина была тем единственным каркасом, который не давал ему развалиться окончательно. Бар оказался адекватным выбором. Полуподвал, приглушенный свет, тихая музыка из колонок, пожелтевшие от времени афиши на стенах. В будний вечер, вероятно, здесь сидели только завсегдатаи и бармен. Валентайн с ходу понял, почему Джо выбрал именно это место. Здесь никто не смотрел на других. Поэтому он подошел к стойке, заказал стандартный виски и, получив свой стакан, неторопливо двинулся вглубь зала, выбирая угол, из которого просматривался вход, но при этом сам стол оставался в тени. Скай был уверен, что Джо найдет его без труда. Уверен, что Салливан в подобных ситуациях всегда выбирал такие же столы и такие же углы. Профессиональный рефлекс, который не выключается даже после того, как человек уходит в отставку.

Лед тихо звякнул о стекло. Скай сделал глоток, ощущая как тепло разливается по горлу и успокаивает раздраженную за день спину. Пустое место на диванчике рядом кольнуло неприятнее, чем должно было. Валентайн вообще редко ходил на встречи один. И дело было не в какой-то сентиментальности. Деверо знала его медицинскую карту лучше, чем он сам. Деверо умела вытащить его из любого разговора, если тот шел под откос. Деверо, в конце концов, задавала те самые вопросы, которые Скай мог забыть задать, потому что в любом деле он имел обыкновение вцепиться в одну деталь и тащить ее до конца, а мелочи мимо него порой проскакивали. Она была его второй парой глаз. А если выражаться совсем честно и не прикрывать это профессиональным бредом, она давно стала частью его жизни, от которой он отвыкнуть так и не смог, сколько бы раз ни пытался отталкивать. Сегодня Чарли ушла раньше. Перед уходом она занесла ему в кабинет кофе, поставила чашку на самый край стола, потому что знала, что он все равно отодвинет ее на положенное место и сообщила, что у нее освободился вечер для встречи с редактором. Скай, естественно, отпустил ее и даже испытал некое чувство облегчения. Не пришлось врать. Не пришлось объяснять, куда он едет, к кому и почему. Вот только когда она ушла, в агентстве стало еще тише. И тишина эта его почему-то начала раздражать. Странно. Раньше он жил в тишине и считал ее комфортной. Теперь каждый пустой вечер казался маленьким предательством по отношению к себе самому, и Скай, привыкший врать кому угодно, не умел врать собственной тоске.

Он откинулся на спинку дивана, бросив короткий взгляд на входную дверь. Вопросов было больше, чем ответов. И самое неприятное — это то, почему для ответа на эти вопросы Джо понадобился именно он. Человек вне системы. Человек с грязными руками и абсолютной свободой действий. Он поставил стакан на стол и положил ладони поверх, чувствуя, как медленно возвращается то самое рабочее, холодное спокойствие, которое он обычно путал с равнодушием. Ждать ему было не в новинку.